Из сводок новостей

Смерть — просто тёмный комок в конце финального акта.
Контракты на жизнь заключили мы, и думаем, что завтра — завтра.

Бокалы вина, кружки пива, полные сигарет иль бычков пепельницы, чьи-то дела иль тела, мысли, желанье развеяться. Мы будто скучаем по детству, да и по тому, что было минуту назад, тоскуем. Мы вспоминаем или даже не помним — куда мы пошли — за каким таким ****. Мы говорим, что не нужно нам злата; и зрелищ не надо бы вроде тоже. Но ведь на самом деле — нам просто другое злато надо и зрелища просто другие тревожат. Мы рады, глаза поднимая, закату простому; восход мы редко встречаем — в эти моменты почти невесомы. Мы быстро бежим, спотыкаясь, кусая за локти чужие руки — самое страшное, что можем мы — сойти с ума от убогости или от скуки.


 

Депривация сна, депривация мыслей, депривация боли,
Смеха кредит исчерпан уже — жри в одиночку пуд своей соли.

В реинкарнации следующей будешь добрее, смелее, честнее, моложе,
А в этой — примерным гражданином будь, чувств гримасы стирай со своей рожи.

А можешь и плюнуть на ложь и бессмысленность злую и несправедливую эту,
И улыбнуться*.

*На самом деле — вы всегда можете улыбаться. Никто не может заставить вас брать смех или улыбки в кредит.

 


 

Пряных лилий запах задушит ночью все звуки.
А ты, ты слышишь — как поднимаются стены, чтобы ты больше не звучал?

Воспоминаний отрочества мелкие картофельные очистки,
Берут в оборот, заворачивают — помнишь, как своего пса тискал?

Помнишь, как курили с другом мальборо палёные за домом,
Как в снег выбрасывали пачку, а в день другой искали исступлённо?

Помнишь, как на стройку поднимаясь смеялись о всяком,
А пёс твой высоты боялся, к полу прижимался, скулил и плакал.

Помнишь, как он за кошками бегал, тебя на поводке таская,
И как мама потом причитала, тебе царапины йодом протирая.

Помнишь, как гуляли часами с ним, смотря на звёзды,
Ему звёзды были до комет, он рядом с тобой лёжа в снегу ёрзал.

Он был непослушным часто и иногда крал котлеты,
Ты был жестоким и строгим — стыдно теперь за это.

Помнишь ты слёзы его, когда его не стало?
Помнишь, как понял ты,
что он любил его больше, чем ты, ну а ты любил мало?

Потом и ты уже плакал — по разным другим причинам,
Пусть и учили тебя, что плакать нельзя мужчинам.

Ты повзрослеешь, освоишься в жизни, забудешь всё понемногу,
Станешь медведем злым, начнёшь обладать личной берлогой.

И только потом — ночью за городом, без марева вечнобегущих улиц,
Увидишь те звёзды, что твоего и его лица навсегда коснулись.

Вспомнишь ты Мальборо, первые книги, пса, снег, прогулки за домом,
Вспомнишь как он улыбаясь смотрел, когда ты снег копал лопаткой теперь невесомой.

Ты улыбайся теперь, подбирая все те горячего детского сердца очистки,
И горячей покуда возможно рукой — пустой и холодный воздух тискай.

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: