Концентрированный кошмар / Nightmare mode

Я просыпаюсь. Нужно собраться и отзвониться.

Почти ночь. Мы куда-то идём с Эм. Она давно уже не живёт со мной. Мы едем в ближнее Подмосковье к моему другу. Приезжаем, продираясь сквозь снег. Сидим не слишком долго и уходим.

Чтобы добраться до работы, куда я её веду в гости (просто показать работу), нужно продираться через сугробы в человеческий рост. Сзади идут ещё какие-то люди — я подаю руку девушке, которую не знаю, чтобы помочь перебраться через сваренный из железных листов паровозик, который стоит возле забора какого-то детского сада. Сугробы приходится буквально пробивать своим телом.

Мы идём дальше и тут я оказываюсь возле лифтов с бутылкой пива в руке и странным ощущением, что я что-то забыл. Я не на работе — старое здание, мрачное, тёмное — оно давит на меня — а вокруг люди, которых я не знаю, но которые очень знакомы. Я сажусь в лифт и выхожу за один этаж до того, как мне нужно. Пытаюсь выйти на лестницу, но дверь закрыта — я выбрасываю бутылку в мусоропровод.

Где я? Я понимаю — я в том самом универе, который приходит ко мне во снах. Это одновременно мой университет, в котором я учился, и училище, в котором я работал. А ещё на верхних этажах есть окна, в которые видно золоченые шпили других зданий. И дети похожие на ангелочков лежат на полу и болтают ножками, внимательно слушая лекции мудрых и уважаемых преподавателей. Но я сейчас не на этих этажах. Я где-то в замкнутом пространстве. Но ведь то, что я в универе значит, что Эм провести будет совсем легко — ведь пропускная система в универе очень простая. Но почему мне тяжело дышать и болит голова? Стены сжимаются всё теснее. Я же сплю? Пожалуйста, пусть я сплю.

Я просыпаюсь. Где я? В понедельник — сегодня я должен был выйти на работу. Но почему я ничего не помню? Эм сидит неподалёку за компьютером. Спрашиваю её что случилось — отвечает неохотно. Кое-как вытягиваю из неё, что, когда мы шли на работу — «что-то случилось» — и то ли я упал, то ли ударили меня, но сегодня уже среда и я не просыпался два дня. Пытаюсь узнать — почему она не позвонила в страховую компанию и не вызвала скорую. Она говорит, что звонила, но они отказались принимать вызов. В комнату заходит коллега И — мы у него дома, потому что больше пойти было некуда. Спрашиваю его — знает ли начальница о том, что я не вышел на работу — потому что был без сознания. Он говорит, что не сказал ей — почему непонятно. Прошу его позвонить ей прямо сейчас — отказывается. Решаю, что лучше я сначала вызову врачей.

Звоню в страховую. На звонок отвечает какой-то странный врач, который говорит, что у меня было слишком много обращений в этом году, а потому мой лимит исчерпан. Я пытаюсь возражать. Голос врача становится голосом Соловьева — он порицает меня, он ненавидит меня, он обличает меня. Я слышу в трубке короткие гудки. Пытаюсь перезвонить — попадаю на того же врача и всё повторяется. Я не знаю что делать — звонить начальнице пока не решаюсь.

В комнату заходят две девушки, у одной в руках таблетки, у второй — тарелка с мелкой и крупной икрой каких-то рыб. Обе они случайно просыпают чуть на кровать и начинают собирать: одна — маленькие капсулы, вторая — икринки. Они ползают, толкая друг друга и улыбаясь мне, их тела лоснятся от пота. Я не хочу никому из них помогать. Мне противно. Как же болит голова. Как же так всё получилось? Почему у меня всё именно так? Где я сделал неправильный выбор? Мне ведь ещё надо увидеться с С. Я ведь скучаю. Я хочу отсюда уйти. Я хочу вырваться.

Я просыпаюсь.

Пойду собираться на работу.

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: